Я всю жизнь работал в общепите, с 18 лет — официантом. И в какой-то момент один парень, с которым мы раньше работали в крутых ресторанах Новосибирска, говорит: «Я теперь работаю в бане». Я такой: «В бане? А что ты там делаешь? Сидишь, звонки принимаешь?» Тогда восприятие у меня было именно такое — ну банька какая-то, администратор сидит.

В 2013 году в Новосибирске открылась одна из первых современных общественных бань. Позже ее собственник предложил мне перейти к нему. Я какое-то время сомневался — тот самый стереотип все еще сидел в голове.

И он сделал очень правильную вещь: просто позвал меня в баню. Сейчас я, кстати, сам так делаю. Если человек у нас никогда не был, говорю: «Сначала сходи, почувствуй, что это вообще такое».

Я очень хорошо помню тот поход в 2015 году. Мы попарились, посмотрели, как все устроено, и у меня после этого сильно перевернулось сознание. Я понял, что современная общественная баня — это огромный сложный проект, в котором есть и гостеприимство, и сервис, и общепит, и технологии. Через какое-то время я согласился перейти. А потом мы открыли еще два больших банных комплекса.

Они одновременно очень похожи и очень непохожи. Похожи в первую очередь тем, что это гостеприимство: ты как радушный хозяин принимаешь гостей у себя дома.

Когда я только перешел в баню, мне было непривычно выходить в зал отдыха, особенно в мыльное отделение. В Новосибирске я многих гостей знал еще по ресторанному рынку — а тут те же самые люди, только голые. Зал отдыха — по сути тот же ресторан. Мы даже называем его «рестораном в простынях».

Но в бане одежда, статус, регалии остаются за дверью. Человек остается таким, какой есть. Поэтому и сервис здесь другой — больше диалога на равных. Не подобострастие, а: «Вы пришли ко мне в гости, здравствуйте, располагайтесь, давайте я вам что-нибудь порекомендую».

К тому моменту я уже немного подвыгорел в Новосибирске, хотел чего-то нового, искал себя. Мы с женой даже на восемь месяцев уехали в Кировск, в Мурманскую область: я работал там директором в общепите. Но поняли, что хотим обратно в большой город, и начали смотреть варианты.

По счастливой случайности мне позвонила знакомая из кадрового агентства: «В Екатеринбурге будут открываться „Сандуны“. Пойдешь туда?» Я заржал в голос, потому что для меня «Сандуны» всегда были конкурентом. Когда я работал в Новосибирске, мы очень переживали, как они откроются.

Мы с женой тогда на каждое предложение реагировали одинаково: садились и смотрели на YouTube ролики про город. Посмотрели Екатеринбург, и я говорю: «Блин, смотри, как классно». Потом пообщался с собственником — все очень быстро совпало. Он после разговора спросил: «Когда готовы переезжать?» Я говорю: «А как же проект посмотреть?» Он такой: «Да зачем? Переедешь, посмотришь». Уровень принятия решений был максимально быстрый.

Мы приехали в Екатеринбург в мае 2021 года. И попали в какую-то лютую жару — плюс 30−35. Мы много гуляли, обошли весь центр пешком, ходили по заведениям. И с первого дня создалось ощущение: нам здесь нравится, мы хотим остаться. Как будто город нас принял.

Потом мы здесь расписались, родился сын. Многое сложилось в один пазл — в Екатеринбурге случилось то, что до этого не получалось в других местах. Мы сильно влюбились в город. Мне нравится его историческая часть, старые кварталы, улицы.

Когда я приехал, здесь уже стояли стены, делали кровлю. Я очень благодарен собственникам, что меня взяли примерно за год до открытия. Часто люди экономят на этом этапе, а я всегда говорю: берите знающего человека заранее.

Мы многое переделали и перерисовали еще в проекте. Я занимался банной технологией и общепитом: кухней, барами, прачечной, рассадкой, оборудованием. Как сделать зал удобным, как расположить места в парной, чтобы людям было комфортно. Мебель, инвентарь, форма персонала — все это проходило через меня.

Потом — чистовая отделка и взаимодействие со строителями, параллельно закупки, набор и обучение персонала. Сначала я был один, потом появилась команда. И это важный момент: нельзя было просто взять московские «Сандуны» и перенести сюда.

В первую очередь сервис. Москва живет по определенному укладу, который складывался годами. В Екатеринбурге люди по-другому относятся к сервису: если платят деньги, хотят за эти деньги получать максимум. Поэтому нам нужно было не копировать, а искать свой подход.

И еще мы сразу хотели стать здесь своими. Когда говоришь: «„Сандуны“ — главная баня России», человек совершенно справедливо отвечает: «В смысле главная? У нас вообще-то свои бани есть». Да и многие просто не знали, что такое «Сандуны». Поэтому задача была доказать, что мы прежде всего хорошая баня — с историей, традицией, хорошим паром и сервисом.

Еду. Когда мы открывались, московские коллеги говорили: «Не забывайте, мы прежде всего баня, главное — пар, еда вторична». А мы решили, что хотим поставить еду на один уровень с паром.

И это сработало. Для меня высший комплимент, когда человек говорит: «Я вообще париться не хотел, но у вас же просто так поесть нельзя, не сходив в баню, поэтому я заодно и попарился, и помылся».

Второе — сам пар. В начале людям казалось, что у нас недостаточно жарко. Уральский гость привычнее к крепкому, жесткому пару — когда поднимаешься на полок и уши сворачиваются. А мы объясняли: наш пар мягкий, обволакивающий, ласковый. Его задача не обжечь кожу, а постепенно прогреть тело.

Я бы вообще не говорил «лучше» или «хуже». Самое глупое — сказать, что у нас правильный пар, у остальных неправильный. Если люди ходят в другие бани, значит, им нравится другой пар.

Главное, чтобы человек, который делает пар, понимал микроклимат: вентиляцию, баланс температуры и влажности. В парной должно хорошо дышаться. Если есть свежий воздух и кислород, у гостей не будет болеть голова, им не станет плохо после бани.

А дальше человек сам выбирает, что ему ближе. Чем больше хороших бань, тем больше люди пробуют, становятся разборчивее и глубже понимают продукт. Для нас это только плюс.

Например, мы сделали в парных свет приглушенным, потому что люди просили более уютную, расслабляющую атмосферу. Стали больше работать с самим пространством, делать его красивее.

В женском разряде появились свои ритуалы: первый пар со свечами и приглушенным светом. Многое родилось не из наших идей, а из запросов гостей. Так появилась и индивидуальная парная. В «Сандунах» традиционно парили в общей, а люди нам говорили: «Мы не хотим, чтобы на нас смотрели» или «Мне здесь слишком жарко, я хочу свой режим». Мы их услышали и сделали отдельные парные.

Поэтому и появился «директорский пар», когда мы с шеф-поваром сами парим гостей. Нам хотелось самим слышать, о чем люди говорят, что просят, чего им не хватает. Понятно, что нельзя выполнить все, но слушать нужно обязательно.

У нас очень хорошие отношения с собственниками. У меня есть и личный финансовый интерес в проекте. Но для меня все равно сначала идут отношения, а не деньги.

Когда ты искренне чем-то горишь и любишь то, что делаешь, получается делать хорошо. А за хорошей работой уже приходит вознаграждение.

Мы, по сути, продаем эмоцию. Когда видишь счастливые лица гостей, когда люди искренне улыбаются, от этого кайфуешь.

Много всего. Есть фронт — люди, которых гость видит: администраторы, официанты, парильщики. А есть бэк: клининг, снабжение, закупки, прачечная, инженерно-техническая служба.

Это как театр. Наша задача — сделать так, чтобы спектакль прошел на ура, а гость не увидел, что происходит за кулисами. У нас как-то за два часа до мероприятия сломался ледогенератор. Все бегают, пытаются понять, что произошло, починить его — и для гостя этой истории вообще не должно существовать.

А отдельная задача со звездочкой, если что-нибудь ломается в женском разряде. Инженеры и мастера у нас в основном мужчины, а там в это время отдыхают женщины. Начинается целая операция: нужно предупредить гостей, кого-то попросить выйти, мастер что-нибудь на себя накидывает, быстро проходит туда, где поломка, все чинит и так же быстро убегает.

Да, конечно. Если приезжаю в другой город, всегда иду в общественную баню, в которой еще не был. И привожу оттуда шапку — я коллекционирую фирменные банные шапки.

Еще в последнее время понял, что для полноценного восстановления мне
иногда не хватает одиночества. Вся моя жизнь — коммуникации, люди постоянно рядом. Поэтому я стал специально выделять время, чтобы побыть одному. Могу сесть в машину, уехать на выходные в другой город, сходить на хоккей, переночевать в гостинице.

В своей бане тоже могу отдыхать, но тут сложнее: зайдешь в мыльное — парильщики хотят поговорить, в зал — официанты. Иногда приходится говорить: «Ребята, стоп, я сегодня отдыхаю. Я в домике».

Мне кажется, людям нужен быстрый и при этом эффективный отдых. В рестораны все уже ходили, за город ездили, на дачу ездили. А здесь у тебя два-три часа в центре города: ничего не надо топить, подготавливать, потом убирать. Можно вообще ничего с собой не брать.

Ты заскочил, помылся, поел, попарился, пообщался с друзьями и уехал. И постепенно баня становится частью жизни, ритуалом: раз в месяц, раз в две недели, раз в неделю. У нас есть гости, которые уже четыре года не пропускают ни одной недели. Наверное, самое главное, что мы делаем, — превращаем баню в привычку.

Наверное, комплекс. Не одна процедура, а несколько разных подряд — как раз из-за этой гибкости.

Я очень гибкий руководитель. Мы работаем с таким количеством разных людей, что невозможно использовать один стиль управления. Постоянно приходится перестраиваться, находить подходы. Думаю, в том числе поэтому получилось собрать такую команду: ко всем одинаково подходить невозможно.

Очень часто приходят в парную в шортах, купальниках, плавках и считают, что это нормально. Еще не всегда последовательно выстраивают сам отдых: когда поесть, когда париться, когда пить. Логика такая: сначала баня, потом еда. Но и на совсем голодный желудок в парную идти не стоит. Между заходами лучше отдыхать и пить воду, а более плотный прием пищи оставить на потом. Хотя «правильно» и «неправильно» здесь все равно довольно размытые понятия — главное, чтобы баня была на пользу, а не во вред.

Он немного растерян. Я сам помню это ощущение: первый раз приходишь в общественную баню и слегка не понимаешь, что происходит. Куда садиться, где жарко, что такое общий пар, почему здесь кто-то ест, кто-то пьет, все разговаривают. В эту струю надо попасть, а дальше она уже сама тебя понесет.

Очень круто, если рядом есть проводник — знакомый или сотрудник. Поэтому если мы видим человека впервые, всегда спрашиваем, бывал ли он у нас раньше.

Что общественная баня — это грязно, страшно, антисанитарно и что туда лучше не ходить. Давно уже не так. Современная общественная баня — это чисто, вкусно, классный пар, хороший сервис и место, куда хочется возвращаться.

Из-за плохих отзывов. Я расстраиваюсь, когда мы плохо сработали, если человек заплатил деньги и ушел недовольным.

Мы собираем обратную связь со всех площадок, сотрудники передают все, что сказали гости, и мы это разбираем. Если человек говорит: «Это просто не мое», — окей. Но если я понимаю, что мы облажались, тогда действительно начинаю париться. Потому что есть технологии, люди, процессы — хочется, чтобы все это работало чисто.