Белая башня, гостиница «Исеть», стадион «Динамо» и даже «дом-улитка» — символы екатеринбургского конструктивизма обрели вторую жизнь в вышивках современного художника и предметного дизайнера Саши Браулова. Его работы — одновременно исследование архитектуры и личная хроника: от комичных семейных сцен до тотальных текстильных баннеров.
11 сентября на первом этаже Белой башни открывается персональная выставка Браулова «Стежки прогресса». Основу экспозиции составит 61 миниатюра с вышитыми зданиями эпохи конструктивизма. Среди них — существующие сейчас и утраченные здания в десятках городах, а также нереализованные проекты, которые остались только в виде чертежей.
Чойс поговорил с художником о том, как нитка превращается в инструмент сохранения памяти, почему юмор важен для искусства и чем отличается выставка в галерее от выставки в лесополосе Петербурга.
11 сентября на первом этаже Белой башни открывается персональная выставка Браулова «Стежки прогресса». Основу экспозиции составит 61 миниатюра с вышитыми зданиями эпохи конструктивизма. Среди них — существующие сейчас и утраченные здания в десятках городах, а также нереализованные проекты, которые остались только в виде чертежей.
Чойс поговорил с художником о том, как нитка превращается в инструмент сохранения памяти, почему юмор важен для искусства и чем отличается выставка в галерее от выставки в лесополосе Петербурга.
Юмор — способ рефлексии
Журналисты пишут, что своими вышивками авангардных зданий вы «привлекаете внимание к необходимости реставрации значимых архитектурных объектов». Это работает? Искусство вообще может что-то или кого-то спасти, сохранить?
Искусство в частных случаях может оказать терапевтическое воздействие и поддержать человека. Но в целом оно всегда должно идти в комплексе с чем-то еще. Если речь идет об архитектуре, то иногда осознание ценности того или иного объекта через использование его образа в искусстве может в какой-то степени помочь сохранить это сооружение.
В разных интервью вы вспоминали первую вышивку из детского сада: кошку и оловянного солдатика. А были ли вышивки — «точки невозврата»? Те, что вас изменили и имеют особое значение для вашего искусства?
Помню первую свою архитектурную вышивку. Это было больше восьми лет назад, я только нащупывал удобный для себя способ работы и в первый (и последний) раз обратился к пяльцам. Мне не особо понравилось, и несколько месяцев я не брал в руки иголку с ниткой. Но потом вместо пялец попробовал использовать плотную бумагу, и этот способ мне подошел. До сих пор активно применяю его в своей работе.
Идеальный вариант экспонирования ваших работ — какой?
Для каждой серии работ подходит определенное пространство. Например, сейчас я готовлю выставку в лесополосе Петербурга: там будут произведения, которые в галерейном пространстве выглядели бы неуместно. Но при этом мои «классические» галерейные объекты будут странно смотреться в лесу. А если говорить не о мечтах, а о желаниях, то у меня есть несколько идей сделать огромные тканевые работы в масштабных пространствах — что-то вроде тотальной вышивки.
В вышивке есть дзен?
Для меня на данном этапе он уже не так ярко проявляется.
Какова роль юмора и иронии в ваших работах?
В последнее время, как несложно заметить, юмор и ирония занимают довольно большую часть в моей практике. Скорее всего, это способ рефлексии. Но это не точно).
В одном из интервью вы говорили, что вдохновляетесь музыкой. Что в вашем плейлисте сегодня? Любимые треки этого лета и наступающей осени?
Много всего. Из относительных новинок для меня — «Пирамиды Урала», московская группа INDEX III, Лиза Громова… На повторе — СБПЧ, Усиков, Рушана, «Дом престарелых аутистов», Хадн-Дадн, «Конъюнктура», «Перемотка», Жарок, КДИМБ, Shortparis и многие другие не менее прекрасные музыканты. Про более известных артистов, отечественных и зарубежных, писать не буду — это отдельная тема для разговора.
Архитектура самобытна и уникальна
Многие конструктивистские здания Екатеринбурга стали сюжетами для ваших вышивок. Почему именно эти объекты? Эта серия как-то менялась с годами?
Белая Башня, гостиница «Исеть», стадион «Динамо», Дом связи и, пожалуй, многострадальная гостиница «Мадрид» (хотя это уже постконструктивизм) — так для меня выглядит Екатеринбургский авангард. Эти здания самобытны, уникальны и напрямую связаны с нашей богатой и непростой историей и культурой, которую необходимо сохранять и любить. За годы работы над серией мои навыки вышивальщика улучшились, и сами работы стали более детализированными и выверенными.
Вы бывали в Екатеринбурге? Есть планы снова приехать? Какие локации входят в ваш список «обязательно к просмотру»?
В прошлом году я приезжал в ваш чудесный город на несколько дней. Обязательно вернусь, и не раз, хочу приехать с семьей. Хочется походить по галереям и музеям, посмотреть уличное искусство, съездить в область и полюбоваться природой, снова подняться на Белую Башню. В прошлый раз не успел толком посетить Ельцин Центр и общежитие Уралоблсовнархоза (конструктивистское здание на Малышева, 21/1).
У вас есть личный опыт проживания или работы в конструктивистской архитектуре?
Мы с женой как-то останавливались на несколько дней в Москве, в квартире 1920−30-х годов постройки. Но длительного проживания в подобных зданиях у меня не было.
Топ ваших любимых книг об архитектурном авангарде?
Мне нравится литература по авангарду издательств TATLIN, Центра «Зотов», «Кучково поле». Если назвать конкретные книги, то в список войдут:
- «Архитектура советского авангарда» Селима Хан-Магомедова,
- «Авангардстрой. Архитектурный ритм революции 1917 года» Марии Костюк и др. (Кучково поле),
- «Работать и жить. Архитектура конструктивизма 1917−1937″ (Центр «Зотов»),
- «Екатеринбург — Свердловск. 1920−1940. Архитектурный путеводитель» под редакцией Насти Елизарьевой (TATLIN),
- «Архитектура ленинградского авангарда» Бориса Кирикова и Маргариты Штиглиц (Коло).
Не хотелось жертвовать искусством
В одном из интервью вы сказали: «Первую осознанную вышивку я сделал на третьем-четвертом курсе во время учебы на факультете менеджмента СПбГУ». Как из менеджмента вы перешли в дизайн, а потом в искусство?
Учась в СПбГУ, я не переставал заниматься художественными практиками — просто уделял им меньше времени. Довольно долго дизайн, искусство и аналитика в нефтегазовой сфере (куда я ушел после окончания университета) сосуществовали параллельно. Но сейчас я решил сосредоточиться в большей степени именно на искусстве.
Как удается совмещать идентичности художника и дизайнера? Они помогают друг другу или спорят?
Они взаимодействуют и спокойно уживаются. Никаких противоречий я не вижу.
Продолжаете совмещать работу аналитиком и креативную карьеру?
Я ушел с офисной работы, и последние пару месяцев уже не совмещаю. В течение 16 лет активно сочетал эти области, и иногда приходилось жертвовать художественными проектами, что меня не устраивало.
Изменилась ли ваша практика с появлением детей? Может, появились новые темы, сюжеты, цвета, интонации?
Свою «документальную» серию с подчас комичными жизненными ситуациями я как раз начал с появлением детей. Если посмотреть на мои работы, то легко заметить, что большинство героев там — именно дети.
Каким должен быть бренд, художник или институция, чтобы вы захотели сделать с ними коллаборацию?
Честным, открытым, понимающим, любящим свою культуру и историю.
Какая из ваших работ наиболее популярна в медиа?
Думаю, большой текстильный баннер с надписью «немножко помни меня. целую тебя 189 раз», который я сделал к дню рождения Маяковского в прошлом году для групповой выставки в Петербурге.
Какие советы вы бы дали молодым художникам, которые только начинают свой путь?
В первую очередь понять, чего вы хотите достичь, и прикинуть, что и как нужно делать, чтобы этого добиться. Не бояться! Во всех смыслах этого слова. Не бояться экспериментировать, показывать себя, казаться смешным, не бояться сомнений и критики.
