В небольшой мастерской в усадьбе Филитц почти всегда пахнет кожей, деревом и клеем. Каморка на заднем дворе напоминает рабочий кабинет папы Карло: на полках стоят десятки обувных колодок, на рабочих столах — выкройки, лекала и инструменты, а в углу ждут своей очереди пары, которые скоро отправятся к владельцам. Здесь Иван Белов изготовляет обувь и учит других, хотя когда-то его профессия была далека от ремесла: он занимался юридической практикой, а затем полностью сменил направление и ушел в творчество.
Сегодня к нему приходят за авторскими ботинками, а ученики — чтобы сделать свою первую пару собственными руками. Редакция Чойса заглянула к Ивану в мастерскую и узнала, как случайный интерес к обувному делу постепенно превратился в профессию и собственную школу.
Сегодня к нему приходят за авторскими ботинками, а ученики — чтобы сделать свою первую пару собственными руками. Редакция Чойса заглянула к Ивану в мастерскую и узнала, как случайный интерес к обувному делу постепенно превратился в профессию и собственную школу.
Все началось с одного ролика
До обуви в моей жизни не было ничего, что хоть как-то было бы с ней связано. Ни родственников-сапожников, ни профильного образования, ни даже знакомых, которые этим занимались.
Все началось совершенно случайно. Однажды я наткнулся на ролик на YouTube, где показывали процесс изготовления обуви. Меня сразу зацепило: посмотрел одно видео, потом второе, третье. Захотелось попробовать самому. С этого момента все и закрутилось.
Сейчас кажется удивительным, но тогда информации почти не было. Видео можно было пересчитать по пальцам, и большинство из них ничего толком не объясняли. Просто показывали процесс без деталей, а мне хотелось понять, почему делается именно так.
Все началось совершенно случайно. Однажды я наткнулся на ролик на YouTube, где показывали процесс изготовления обуви. Меня сразу зацепило: посмотрел одно видео, потом второе, третье. Захотелось попробовать самому. С этого момента все и закрутилось.
Сейчас кажется удивительным, но тогда информации почти не было. Видео можно было пересчитать по пальцам, и большинство из них ничего толком не объясняли. Просто показывали процесс без деталей, а мне хотелось понять, почему делается именно так.
«А, это вы опять за книгами по обуви»
Для меня настоящим открытием стала библиотека Белинского. Когда я впервые пришел туда и увидел целые каталоги обувной литературы, испытал странное чувство. Подумал: почему я не пришел сюда раньше?
Настолько редко кто-то берет эти книги, что библиотекари уже начали меня узнавать. Иногда здороваются и говорят: «А, это вы опять за книгами по обуви».
Часть литературы вообще была только на английском языке. Тогда мне помогала племянница — переводила отдельные главы и технические моменты. Постепенно все это складывалось в систему.
Настолько редко кто-то берет эти книги, что библиотекари уже начали меня узнавать. Иногда здороваются и говорят: «А, это вы опять за книгами по обуви».
Часть литературы вообще была только на английском языке. Тогда мне помогала племянница — переводила отдельные главы и технические моменты. Постепенно все это складывалось в систему.
От гаража до особняка
Когда начинаешь что-то делать своими руками, всегда кажется, что нужен идеальный цех, дорогое оборудование и большие вложения. На самом деле нет. Моя первая мастерская находилась в обычном гараже возле дома.
Правда, работать там можно было только летом. Зимой холодно и долго находиться внутри было невозможно. Тогда пришлось искать другое помещение, и я переехал на территорию завода.
Там было тепло, но возникла другая проблема — пропускная система. Каждый день приходилось проходить через проходную, оформлять документы, подстраиваться под режим предприятия. Для ремесленной мастерской это оказалось неудобно.
Правда, работать там можно было только летом. Зимой холодно и долго находиться внутри было невозможно. Тогда пришлось искать другое помещение, и я переехал на территорию завода.
Там было тепло, но возникла другая проблема — пропускная система. Каждый день приходилось проходить через проходную, оформлять документы, подстраиваться под режим предприятия. Для ремесленной мастерской это оказалось неудобно.
Примерно в это же время я занимался юридической практикой совсем рядом с усадьбой Филитц. Каждый день проходил мимо нее по дороге в офис. Перед самым Новым годом я в очередной раз шел мимо и вдруг решил просто зайти внутрь и спросить, нет ли свободных помещений. Оказалось — есть. Через несколько дней я уже перевозил сюда мастерскую.
Постепенно обувь перестала быть просто увлечением. Сначала обувное ремесло было в качестве хобби, а потом понял, что мастерская занимает в моей жизни все больше места. С тех пор прошло почти 11 лет.
Сейчас изготовление обуви и преподавание стали моей основной работой. Я рад, что-то, что когда-то было факультативным увлечением, постепенно заняло в жизни главное место. Жизнь вообще постоянно меняется: какие-то события проходят, а творчество остается.
Сейчас изготовление обуви и преподавание стали моей основной работой. Я рад, что-то, что когда-то было факультативным увлечением, постепенно заняло в жизни главное место. Жизнь вообще постоянно меняется: какие-то события проходят, а творчество остается.
Вещи можно и нужно делать руками
Для меня усадьба Филитц — одно из лучших мест для такой работы. Здесь сама атмосфера располагает к ремеслу. Старые стены, историческое пространство — все это как будто постоянно напоминает, что вещи можно и нужно делать руками.
За эти годы я понял одну вещь: в ремесле невозможно обмануть процесс. Здесь не получится сделать быстрее, если технология требует времени, или где-то схитрить, чтобы получить тот же результат. Именно это мне и нравится больше всего. Даже спустя столько лет я продолжаю чему-то учиться, замечать новые нюансы и постоянно совершенствовать свою работу.
Поэтому я никогда не воспринимал изготовление обуви просто как способ заработать. Для меня это прежде всего творческая работа. Даже мое другое увлечение — скейтбординг — когда-то привело меня в круг людей, которые тоже постоянно что-то создают. Со временем я понял, что именно в такой творческой среде мне комфортнее всего.
За эти годы я понял одну вещь: в ремесле невозможно обмануть процесс. Здесь не получится сделать быстрее, если технология требует времени, или где-то схитрить, чтобы получить тот же результат. Именно это мне и нравится больше всего. Даже спустя столько лет я продолжаю чему-то учиться, замечать новые нюансы и постоянно совершенствовать свою работу.
Поэтому я никогда не воспринимал изготовление обуви просто как способ заработать. Для меня это прежде всего творческая работа. Даже мое другое увлечение — скейтбординг — когда-то привело меня в круг людей, которые тоже постоянно что-то создают. Со временем я понял, что именно в такой творческой среде мне комфортнее всего.
В создании обуви всегда участвуют два человека
Обувь ручной работы — это история не про скорость. В этом ремесле не получится что-то сократить или обойти. Есть процессы, которые просто требуют времени.
Поэтому я всегда говорю, что здесь работает правило: долго, дорого и качественно. Если где-то попытаться ускориться, обязательно потеряется либо качество, либо внимание к деталям. А деталей здесь очень много.
Когда человек приходит заказать обувь, он редко приходит просто со словами «сделайте ботинки». Обычно у него уже есть идея. Иногда фотография, иногда картинка, иногда просто образ в голове.
Поэтому я всегда говорю, что здесь работает правило: долго, дорого и качественно. Если где-то попытаться ускориться, обязательно потеряется либо качество, либо внимание к деталям. А деталей здесь очень много.
Когда человек приходит заказать обувь, он редко приходит просто со словами «сделайте ботинки». Обычно у него уже есть идея. Иногда фотография, иногда картинка, иногда просто образ в голове.
Мы снимаем мерки, делаем плантограмму стопы, готовим колодку. Потом появляется макет будущей пары. Его можно примерить, посмотреть, почувствовать, что хочется изменить. И только после этого начинается изготовление финальной версии.
Поэтому в индивидуальной обуви всегда участвуют два человека. Мастер делает свою работу, а заказчик принимает решения вместе с ним. Он выбирает материалы, декоративные элементы, форму, размер стежков, цвет кожи. Все это влияет на итоговый образ. Именно поэтому такая обувь получается по-настоящему личной.
Поэтому в индивидуальной обуви всегда участвуют два человека. Мастер делает свою работу, а заказчик принимает решения вместе с ним. Он выбирает материалы, декоративные элементы, форму, размер стежков, цвет кожи. Все это влияет на итоговый образ. Именно поэтому такая обувь получается по-настоящему личной.
Сегодня выбор материалов уже не такой широкий, как хотелось бы. В основном работаю с тем, что удается привезти из специализированных магазинов Москвы и Санкт-Петербурга, хотя что-то по-прежнему можно найти и в Екатеринбурге.
Стал преподавать, потому что сам слишком долго искал знания
Идея открыть обучение появилась лет восемь назад. Я потратил огромное количество времени просто на поиски информации. Моя цель обучения обувному ремеслу в том, чтобы люди, которые приходят ко мне сейчас, не проходили мой долгий путь и делали упор на практику.
Обучение построено максимально просто. Студенты приходят уже со своей идеей будущей пары. Мы снимаем мерки, подготавливаем колодку, они рисуют собственный дизайн, строят лекала, учатся работать с оборудованием и постепенно собирают свою первую обувь.
Да, она не всегда получается идеальной, но это нормально. Главное, что человек уходит в обуви, которую сделал сам. А дальше уже начинается настоящий опыт.
Меня иногда спрашивают, можно ли сравнить доход от ремесла с тем, что был в юридической практике. Мне кажется, такие вещи бессмысленно сравнивать: слишком разные сферы и слишком разные условия. Зато за годы работы с обувью я приобрел то, что невозможно измерить деньгами, — людей. Благодаря мастерской и преподаванию я познакомился с огромным количеством интересных учеников, заказчиков и коллег. Для меня это одна из самых больших ценностей.
Обучение построено максимально просто. Студенты приходят уже со своей идеей будущей пары. Мы снимаем мерки, подготавливаем колодку, они рисуют собственный дизайн, строят лекала, учатся работать с оборудованием и постепенно собирают свою первую обувь.
Да, она не всегда получается идеальной, но это нормально. Главное, что человек уходит в обуви, которую сделал сам. А дальше уже начинается настоящий опыт.
Меня иногда спрашивают, можно ли сравнить доход от ремесла с тем, что был в юридической практике. Мне кажется, такие вещи бессмысленно сравнивать: слишком разные сферы и слишком разные условия. Зато за годы работы с обувью я приобрел то, что невозможно измерить деньгами, — людей. Благодаря мастерской и преподаванию я познакомился с огромным количеством интересных учеников, заказчиков и коллег. Для меня это одна из самых больших ценностей.
Я — самый честный заказчик для самого себя
Есть известная поговорка, что сапожник ходит без сапог. У меня получилось наоборот: больше половины обуви, которую я ношу, сделана мной.
Это очень полезно с профессиональной точки зрения. Я — самый честный заказчик для самого себя. Если что-то неудобно, если кожа ведет себя не так, если конструкцию можно улучшить, я сразу это замечаю.
Никакие лабораторные испытания не заменят нескольких месяцев реальной носки. Каждая собственная пара становится маленьким исследованием, которое потом помогает делать обувь лучше для других людей.
Это очень полезно с профессиональной точки зрения. Я — самый честный заказчик для самого себя. Если что-то неудобно, если кожа ведет себя не так, если конструкцию можно улучшить, я сразу это замечаю.
Никакие лабораторные испытания не заменят нескольких месяцев реальной носки. Каждая собственная пара становится маленьким исследованием, которое потом помогает делать обувь лучше для других людей.
