Люди делятся на два типа. Одни, переехав в большой город, прячут региональную идентичность подальше. Другие, наоборот, начинают чувствовать её ещё острее — и несут её впереди себя.
Музыкальный журналист Коля Редькин — из вторых. Соавтор шоу «Вписка», автор телеграм-канала «Сломанные пляски» и YouTube-канала «Брокен Дэнс».
Коля стал хедлайнером вечеринки «Это Новая Пышма. Рейв на Буране», который прошел 15 августа в Верхней Пышме. Под орбитальным кораблем «Буран» собрались сотни горожан, чтобы потанцевать под музыку, которая цепляет и одновременно даёт почувствовать себя живым. Именно такую цель Коля и ставил перед сетом. И, поверьте, ему удалось.
Команда Чойса поговорила с ним о том, куда движется музыка прямо сейчас, о его уральских корнях и о переезде из посёлка Балтым в большой город.
Музыкальный журналист Коля Редькин — из вторых. Соавтор шоу «Вписка», автор телеграм-канала «Сломанные пляски» и YouTube-канала «Брокен Дэнс».
Коля стал хедлайнером вечеринки «Это Новая Пышма. Рейв на Буране», который прошел 15 августа в Верхней Пышме. Под орбитальным кораблем «Буран» собрались сотни горожан, чтобы потанцевать под музыку, которая цепляет и одновременно даёт почувствовать себя живым. Именно такую цель Коля и ставил перед сетом. И, поверьте, ему удалось.
Команда Чойса поговорила с ним о том, куда движется музыка прямо сейчас, о его уральских корнях и о переезде из посёлка Балтым в большой город.
Звук двадцатых — дурацкий, громкий и при этом больной внутри
В последние годы всё больше медийных личностей становятся диджеями. Сегодня ты тоже играешь сет. Что ты вкладываешь в это ремесло — технику, кураторство, медийность?
В плане техники я самый заурядный диджей. Для меня сет — это немного концерт, немного стендап, немного вечеринка. Самая главная задача — чтобы людям было хорошо, чтобы они на час-полтора расслабились, отключились от дел и проблем и просто что-то почувствовали под музыку.
Верхняя Пышма — родной для тебя город, и ты знаешь его жителей. Есть ли для тебя разница между выступлениями на таких локальных площадках и в столицах?
Здесь люди не избалованы. Они радуются самой возможности прийти и послушать любимых исполнителей, испытать что-то новое. В моей молодости на такое рассчитывать не приходилось.
Хочется, чтобы молодёжная культура проникала в регионы, в маленькие города. Там тоже есть слушатели, которым это важно и ценно.
Хочется, чтобы молодёжная культура проникала в регионы, в маленькие города. Там тоже есть слушатели, которым это важно и ценно.
Ты говорил, что уральская молодость дала тебе пластичность вкуса. А если бы ты рос сейчас, с интернетом, который даёт доступ ко всему, — как думаешь, это повлияло бы на тебя как на слушателя?
Я был бы в сто миллионов раз более прокачанным и прошаренным. Всё-таки был информационный голод. Я искренне завидую нынешним подросткам, у которых всё это под рукой: можно зайти и послушать любую музыку из любого периода и любой точки мира.
Поэтому вся эта музыка органично существует в одном плейлисте, в одном информационном слое.
Поэтому вся эта музыка органично существует в одном плейлисте, в одном информационном слое.
Есть много артистов, которые за кем-то повторяют, стриминги и соцсети дают шанс почти любой музыке стать популярной. Но лишь единицы из них становятся настоящими персонами, за которыми следят. От чего это зависит?
Одна из проблем наших дней в том, что музыки выпускается очень много, и люди часто слушают её пассивно. Я сравниваю эту эру с той, когда песни передавали через ИК-порт с телефона на телефон: неизвестный исполнитель, неизвестный трек — ты слушаешь и кайфуешь, но не знаешь, кто это поёт. И сейчас может быть то же самое: тебе подкидывает исполнителей алгоритм, они тебе нравятся, но ты можешь совершенно не знать, как выглядит автор.
Нужно быть не просто музыкантом, а персонажем. Каким-то человеком, за которым интересно следить, на кого хочется подписаться в соцсетях. Всем же интересно, что там происходит у Моргенштерна, с кем развёлся или на ком женился Гуф.
Нужно быть не просто музыкантом, а персонажем. Каким-то человеком, за которым интересно следить, на кого хочется подписаться в соцсетях. Всем же интересно, что там происходит у Моргенштерна, с кем развёлся или на ком женился Гуф.
Чем дольше я живу, тем больше уверен, что быть персонажем — это ровно такая же работа, как любая другая: Моргенштерн работает Моргенштерном, Ольга Бузова работает Ольгой Бузовой.
Забавно, что сейчас появляются люди, которые консультируют молодых артистов по позиционированию, — а я думаю: если у человека самого этого нет внутри, если он не хочет быть персонажем, то вряд ли у него получится. Этому нельзя научиться, с этим, мне кажется, нужно родиться.
Забавно, что сейчас появляются люди, которые консультируют молодых артистов по позиционированию, — а я думаю: если у человека самого этого нет внутри, если он не хочет быть персонажем, то вряд ли у него получится. Этому нельзя научиться, с этим, мне кажется, нужно родиться.
Ты говорил, что рэперы часто придумывают образ вокруг себя. Где для тебя грань между вымышленным образом и честностью — когда за словами должно стоять что-то настоящее?
Мне это вообще не важно. Если ты умеешь хорошо придумывать — придумывай. Главное, чтобы звучало убедительно.
Я знаю, что рэпер Брутто не сидел, но, когда слушаю его песни о тюремной жизни, это звучит очень сильно. Я знаю, что солист «Кровостока» не бандит и не преступник, но, когда слушаю его гангстерские саги, — верю.
Я знаю, что рэпер Брутто не сидел, но, когда слушаю его песни о тюремной жизни, это звучит очень сильно. Я знаю, что солист «Кровостока» не бандит и не преступник, но, когда слушаю его гангстерские саги, — верю.
Однажды ты рассуждал про WILD EA$T (альбом Saluki 2023 года — прим. ред.): ты говорил, что релиз отражает настроение своего времени — эскапизм. Какая музыка, по-твоему, отражает нынешнее настроение?
Мы живём во время маленьких пузырьков: у каждого своя среда, и жизнь человека отражает тот пузырёк, в котором он находится. Для кого-то это перегруженный саундклауд-рэп, для кого-то — что-то более мягкое, для кого-то — пацанский рэп, под который ходят в качалку.
Но мне кажется, звук двадцатых — неряшливый, перегруженный, очень домашний и небрежный, с одной стороны, а с другой — тщательно простроенный и продуманный.
Но мне кажется, звук двадцатых — неряшливый, перегруженный, очень домашний и небрежный, с одной стороны, а с другой — тщательно простроенный и продуманный.
Кто меня впечатлил в последнее время — группа Cupsize. У них вышел очень хороший альбом «Заставь меня плакать». Звук там как будто записан на плохой микрофон-палочку, но, если слушать внимательно, слышно очень сильную продюсерскую работу — там есть ходы, которые заставляют возвращаться к альбому снова и снова. Мне кажется, этот альбом — вполне себе кандидат на звук тёмных двадцатых: он дурацкий, яркий, громкий и при этом больной внутри.
Вторая песня на альбоме называется «Детская травма», и там все песни про какую-то боль — даже когда об этом говорится в шутливом ключе, боль всё равно чувствуется.
Вторая песня на альбоме называется «Детская травма», и там все песни про какую-то боль — даже когда об этом говорится в шутливом ключе, боль всё равно чувствуется.
Этот уральский стиль ни с чем не спутаешь
Ты в интервью говоришь, что Екатеринбург — одна из столиц уральского рэпа. Расскажи поподробнее!
Одна из столиц мирового рэпа — давай уж так. По степени самобытности и здоровья звучания — на одном уровне с Атлантой. У нас может не быть новых героев, новых ярких лиц, но этот уральский стиль ни с чем не спутаешь. Услышишь группу 4K — и понимаешь, что эти ребята с Урала.
South got something to say. Ural got something to say — до сих пор. Хотелось бы видеть молодую поросль, которая на основе этих наработок делала бы что-то в актуальном сейчас стиле, — чтобы была преемственность.
South got something to say. Ural got something to say — до сих пор. Хотелось бы видеть молодую поросль, которая на основе этих наработок делала бы что-то в актуальном сейчас стиле, — чтобы была преемственность.
Если говорить про уральский рок — что для тебя характеризует эту школу? И можно ли вообще ещё говорить о её существовании, если интернет всех выровнял?
Я отчётливо вижу три поколения уральского рока.
Советский рок восьмидесятых — это Nautilus Pompilius, ранняя «Агата Кристи», которая тогда была совсем другой группой, «Чайф», «Апрельский марш», «Урфин Джюс».
Уральский рок девяностых — это «Смысловые галлюцинации», «Агата Кристи» и, наверное, «Чичерина» — вторая волна.
И третья волна — это уже «Сансара», «Курара», «Обе две»: что-то более хипстерское, более танцевальное, клонящееся в сторону попа.
Советский рок восьмидесятых — это Nautilus Pompilius, ранняя «Агата Кристи», которая тогда была совсем другой группой, «Чайф», «Апрельский марш», «Урфин Джюс».
Уральский рок девяностых — это «Смысловые галлюцинации», «Агата Кристи» и, наверное, «Чичерина» — вторая волна.
И третья волна — это уже «Сансара», «Курара», «Обе две»: что-то более хипстерское, более танцевальное, клонящееся в сторону попа.
Мне кажется, эти группы объединяют постоянный поиск новых форм и сильные тексты.
Наверное, это пошло ещё с «Наутилуса» и «Урфин Джюса», которым писал тексты Илья Кормильцев, — очень талантливый поэт именно в песенной форме. С того времени у нас, кажется, стали серьёзнее относиться к текстам. Русский и советский рок вообще был заточен на слова, но на Урале это выражалось особенно ярко.
И ещё у нас всегда было что-то мрачное, ядовитое — что у «Наутилуса»: «прогулка в парке без дога может стоить тебе слишком дорого», что у «Агаты Кристи», что у «Курары». Даже последние песни Кати Павловой звучат с налётом чего-то не злого, но немного ядовитого.
Наверное, это пошло ещё с «Наутилуса» и «Урфин Джюса», которым писал тексты Илья Кормильцев, — очень талантливый поэт именно в песенной форме. С того времени у нас, кажется, стали серьёзнее относиться к текстам. Русский и советский рок вообще был заточен на слова, но на Урале это выражалось особенно ярко.
И ещё у нас всегда было что-то мрачное, ядовитое — что у «Наутилуса»: «прогулка в парке без дога может стоить тебе слишком дорого», что у «Агаты Кристи», что у «Курары». Даже последние песни Кати Павловой звучат с налётом чего-то не злого, но немного ядовитого.
Что объединяет города, которые порождают такую сильную сцену?
Мне кажется, инфраструктура и человеческий фактор: нужны люди, которые познакомят всех рэперов в городе, вытащат их, скажут: пойдёмте в ДК, устроим вечер встреч, тематический фестиваль, магазин, вечеринку, выпустим сборник.
И самое, наверное, грустное — что о таких людях быстро забывают. Запоминают звёзд, тех, кто пробился, а тех, кто создал для этого условия, часто не помнят по именам.
И самое, наверное, грустное — что о таких людях быстро забывают. Запоминают звёзд, тех, кто пробился, а тех, кто создал для этого условия, часто не помнят по именам.
Ты говоришь о мифе вокруг уральской сцены. Что в нём правда, а что — вымысел?
Я думаю, поп-музыка в принципе не может существовать без мифа. Чем больше мифов вокруг человека, тем интереснее сидеть и думать, что из этого враньё, а что правда.
Уральская сцена, осознанно или нет, очень здорово с этим работала. Я недавно выпустил видео про уральский рок, где рассказал, что в 2009 году Максим АК-47 якобы был в армии, а потому Витя ездил в Москву один. Мне написали в комментариях, что это миф, а где Максим был на самом деле, никто не знает. Надо это исследовать!
Уральская сцена, осознанно или нет, очень здорово с этим работала. Я недавно выпустил видео про уральский рок, где рассказал, что в 2009 году Максим АК-47 якобы был в армии, а потому Витя ездил в Москву один. Мне написали в комментариях, что это миф, а где Максим был на самом деле, никто не знает. Надо это исследовать!
Екатеринбург — город очень талантливых бесов
Ты сам из небольшого посёлка, потом переехал в Екатеринбург — тоже не столицу. Что даёт человеку взросление в небольшом городе — в плане опыта и опоры по жизни?
Учишься общаться с самыми разными людьми, находить с ними контакт, сосуществовать, а ещё — терпению. Ты видишь разные социальные срезы: богатых, бедных, взрослых, молодых — все они попадают в твоё поле зрения. В больших городах люди сильно атомизированы.
Какие строки или какая песня для тебя ассоциируются с Екатеринбургом и Уралом?
Всегда с очень разной музыкой — Екатеринбург очень разный город в разную погоду и в разные сезоны.
В осенне-зимний сезон я бы включил первый альбом группы «Городок чекистов» — великой, культовой, незаслуженно малоизвестной группы. Их альбом «Свердловск», где поётся «город-завод закрыт на ремонт».
В осенне-зимний сезон я бы включил первый альбом группы «Городок чекистов» — великой, культовой, незаслуженно малоизвестной группы. Их альбом «Свердловск», где поётся «город-завод закрыт на ремонт».
А если брать более тёплые дни — недавно слушал потрясающую песню Джамала из «Триагрутрики», называется «Екатеринблюз». Это приятный, преджазованный рэп про любовь и уходящее лето — когда идёшь по летнему городу вечером и понимаешь, что завтра ничего делать не надо.
Екатеринбург может быть одновременно и жёстким, суровым, и родным, пофигистическим — назовём это так.
Екатеринбург может быть одновременно и жёстким, суровым, и родным, пофигистическим — назовём это так.
«Урал нельзя из человека достать» — применимо ли это к тебе?
Абсолютно. Недавно я ходил на концерт Мистера Кредо в Москве, друг с трудом достал билеты — их все раскупили. И я испытывал невероятную гордость: весь концерт под фонограмму, треки из 2001 года, а московские мужчины и женщины танцуют, подпевают, знают все слова. Я такой: это моя музыка, она из моего города.
Расскажи суперинтересный факт про Урал.
На Урале был рэп-исполнитель по имени Фейс — не тот, уфимский, а другой человек, который основал Уральский центр хип-хоп-культуры и группу «Семья». Да, у нас была такая институция.
Екатеринбург для тебя — город бесов или город судьбы?
Город очень талантливых бесов. Когда человек не одержим бесами, а именно бесится — в хорошем смысле. Вот такие люди живут в Екатеринбурге: с искринкой. И она передаётся от одного человека к другому, и вместе они делают что-то крутое.
