Невидимые и незаменимые: театральные профессии, которые остаются за кулисами

Каждый спектакль рождается задолго до того, как поднимается занавес. Мы видим только результат — и редко задумываемся, сколько людей и решений за ним стоит.

Ко Дню театра мы поговорили с теми, кто обычно остается за кулисами: они настраивают звук, создают костюмы и декорации, наносят грим и придумывают миры, которые оживают на сцене.

Звукорежиссеры, концертмейстер, художник, гример и либреттист — о своей работе, странных задачах и магии, без которой не поднимется ни один занавес.

Как звучит театр

Никита Никитин,
звукорежиссер Камерного театра Объединенного музея писателей Урала

В школе я занимался в театральной студии, где впервые попробовал себя в роли звукорежиссера. Мне понравилось, и я поступил в Уральскую консерваторию на специальность «музыкальная звукорежиссура».

В нашем театре я занимаюсь звуковым сопровождением спектаклей, звукозаписью, обработкой фонограмм, сборкой звуковых проектов в компьютерных программах, а также работаю с режиссерами на постановках.

Чтобы работать звукорежиссером, в идеале нужно музыкальное образование, хотя главное — развитый технический и музыкальный слух, знание физики, акустики и электроники. Важно уметь работать с оборудованием и программами, которые используются каждый день: звуковая консоль, пульт, микрофоны, системы звукоусиления, цифровые аудиостанции, плагины эффектов, инструменты саунд-дизайна и другое. Отдельный плюс — знание английского языка на высоком уровне: интерфейсы, инструкции и большинство профильных материалов чаще всего доступны именно на нем.

В профессии самое сложное и одновременно интересное для меня — творческая работа с режиссерами. Нам нужно вместе придумывать, как будут взаимодействовать звуковые элементы под конкретную художественную задачу. Больше всего я люблю момент премьеры, когда после долгой работы все складывается: свет, звук и игра актеров.

Перед началом спектакля у меня есть небольшой ритуал: после третьего звонка и команды помощника режиссера я всегда выдерживаю паузу около 30 секунд и мысленно перечисляю все элементы, с которыми буду работать, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Это помогает не потерять важные детали.

Кстати, зрители обычно не догадываются, что звук выстраивается под одно центральное место в зале — sweet spot (свит-спот). Так что, по возможности, советую выбирать билеты в центре.

Пианист, который заменяет оркестр

Светлана Смирнова,
концертмейстер Урал Оперы Балета, лауреат Международных конкурсов

Я окончила Уральскую государственную консерваторию и аспирантуру. Работала в вокальном классе консерватории, на ярмарке оперных певцов Галины Вишневской, которая проходила на сцене нашего театра, а спустя несколько лет пришла работать в театр концертмейстером.

Люди часто не знают о существовании такой профессии как концертмейстер и думают, что артисты сами разучивают партии в спектакле. На самом деле, концертмейстер — музыкант, который ежедневно на индивидуальных уроках помогает певцу разобрать музыкальный материал, работает над художественными и стилистическими задачами. А также, концертмейстер — проводник дирижерских задач певцу.

До сих пор бытует мнение, что концертмейстеры — это несостоявшиеся сольные исполнители. Я не согласна. Концертмейстер — музыкант, который владеет большим количеством навыков, специфических задач, его работа многофункциональна.

Например, в театре есть мизансценические репетиции, когда режиссер работает над взаимодействием артистов на сцене. На таких репетициях я полностью играю оркестровую партию — от первой до последней ноты. То есть, если на спектакле звучат 70 музыкантов, на репетиции — только один пианист. И, кстати, рояль может передать все краски оркестра.

Работа концертмейстера требует безупречного владения инструментом, понимания стилей, особенности работы с певцами и многих других навыков, а также колоссальной физической и психологической выносливости. Приходится, как и дирижерам, быстро переключаться с одной оперы на другую — сегодня, например, «Пиковая дама», завтра «Летучий голландец», послезавтра «Кармен» и так далее.

Для меня выступать на сцене — особое удовольствие, а высшее счастье — когда пианист и солист чувствуют друг друга даже без взгляда и живут в одном дыхании. Перед тем как выйти на сцену, я и певец соединяем наши мизинцы на мгновение в знак поддержки друг друга на время выступления.

Я как 12-й игрок, которого не видно, но слышно

Кирилл Лихин,
звукорежиссер Екатеринбургского театра кукол

В пять лет родители отдали меня в детскую школу искусств, а позже я попал в один из первых в стране классов музыкальных компьютерных технологий, где и узнал, что такое синтезаторы, плагины, пульты и все, чем звукорежиссеры пользуются до сих пор. Мне так понравилось это изучать, что я поступил на кафедру музыкально-компьютерных технологий в Российском государственном профессионально-педагогическом университете.

Честно признаюсь: до работы в театре я никогда в нем не был. В Екатеринбургский театр кукол попал случайно — познакомился с главным режиссером Евгением Сивко на первом фестивале уличных театров «Лица улиц».

Звукорежиссер — это творческая профессия, для которой нужны и технические, и музыкальные навыки. В театре я слежу за тем, что и как звучит в зале и со сцены во время спектакля, запускаю музыку, создаю шумовые эффекты и работаю с микрофонами. Я как 12-й игрок в команде: меня не видно, но меня слышно. Театр — это коллективный труд, где в центре всегда артист или, как в нашем случае, кукла. Быть в тени меня устраивает.

Люблю решать технические задачи. Например, в одном из спектаклей нужно было озвучивать бытовые предметы в реальном времени: чайник должен был закипать, а пылесос — работать по-настоящему. Это было непросто: пришлось собрать аудиодорожку из нескольких треков, которые включаются в нужный момент. Кстати, я еще пишу музыку для спектаклей — здесь мои звукорежиссерские навыки особенно помогают.

В моей работе не так много сложностей, но нюансов хватает. Театр — живой организм, поэтому всегда нужно быть готовым к неожиданностям. Звук — вещь субъективная, но я стараюсь держать баланс громкости, чтобы нашим юным зрителям было комфортно и безопасно.

Начинаю спектакль раньше всех

Константин Рубинский,
либреттист, драматург и автор 13 либретто для постановок Свердловского государственного академического театра музыкальной комедии

Я умею читать и буквы, и ноты: сначала учился в музыкальном колледже имени Чайковского на Южном Урале, а потом — в Литературном институте в Москве. Писал художественные тексты, преподавал литературное мастерство.

Свой первый авторский мюзикл я создал вместе с композитором Евгением Кармазиным. По правде говоря, шел на слабо и думал: «Получится у меня написать либретто мюзикла или нет?» Получилось: постановка собрала несколько премий, в том числе «Золотую маску» и «Браво».

Когда меня спрашивают, кто я по профессии, я отвечаю: «либреттист» — и 90% людей задумываются, потому что не понимают, кто я такой. Уточняю: «драматург» — вопросов становится меньше.

Я начинаю работать над спектаклем раньше всех. Моя задача — написать прозаический и поэтический текст для музыкального спектакля: мюзикла, оперы и даже балета. Хотя в балете нет слов, в нем есть сюжет, который потом танцуют артисты, и его разработка — тоже моя задача.

Мне нравится сам процесс: сидеть над нотами и текстом, придумывать повороты истории, мотивации героев, создавать миры. Еще я обновляю либретто для классических оперетт — читаю ноты и пишу новые слова под их ритмический рисунок, чтобы сделать текст более ярким и понятным современному зрителю.

Самое сложное — когда театр предлагает превратить известное произведение в музыкальный спектакль, а меня оно совсем не трогает. Тогда приходится искать новый угол зрения на произведение, пытаться заинтересовать себя. Но если не получается почувствовать азарт или интерес — лучше отказаться. Работать нужно в кайф.

Либретто — самое первое звено спектакля. Потом оно проходит через всех участников постановки: композитора, режиссера, сценографа, хореографов и артистов. Не все зрители догадываются о тех переживаниях и сомнениях, которые испытывает драматург на премьере, особенно если он не присутствовал на репетициях и впервые видит, что команда сделала с его произведением.

Больше всего я люблю момент, когда открывается занавес и ты видишь, как артисты разыгрывают твою историю. Это настоящее чудо. Театр одновременно показывает и постоянство жизни, и ее изменчивость. Один и тот же спектакль каждый раз оказывается немного другим — даже если это твоя собственная работа, и ты наизусть знаешь каждое слово.

Магия начинается в гримцехе

Марина Тимичева,
гример частного универсального театра Theatrum

На свою профессию я шла целенаправленно — это была мечта с детства. Сначала колледж по специальности «художник-визажист», потом педагогический университет с направлением в парикмахерское искусство и декоративную косметику. После учебы я активно работала визажистом, и со временем меня стали приглашать гримером в театры.

Многие думают, что гример и визажист — это одно и то же, но на самом деле это разные направления. Работа гримера — сложный творческий и технический процесс. Подготовка к спектаклю начинается задолго до премьеры: я изучаю сценарий, разрабатываю образы персонажей, тесно работаю с художником и режиссером, делаю пробный грим, чтобы понять, как он будет выглядеть на сцене.

Перед спектаклем моя главная задача — подготовить актеров. Зрители не видят, как гример несколько часов подряд создает образ: наносит грим, делает прически. И даже после начала спектакля работа не заканчивается — мы дежурим за кулисами и следим за внешним видом артистов: поправляем потекший грим, убираем блеск, возвращаем на место выбившиеся пряди.

Профессии гримера чаще всего учатся из рук в руки. Большую часть знаний я получила от коллег, которым ассистировала, чтобы прокачать навыки. Важно знать основы макияжа и театрального грима, анатомии и светотени — это помогает создавать объем на лице, рисовать морщины, делать раны. Также нужно уметь работать с постижерными изделиями — накладными усами, бородами и другими элементами из натуральных или искусственных волос. И, конечно, важна скорость: иногда перегримировать артиста нужно за считанные минуты.

Работа гримера — это еще и серьезная физическая нагрузка: ненормированный график, ранние смены, много часов на ногах. Бывает, один проект еще не закончился, а тебя уже зовут на другой. Плюс не всегда просто работать с капризными материалами — например, масляными красками или гуммозом, из которого создают объемные детали.

Но мне нравится эта магия перевоплощения, которая происходит в гримцехе с помощью красок, постижерных изделий и специальных средств. Реакция актеров на преображение и зрителей на образы — бесценна. Это заряжает такой энергией, что ты буквально светишься.

Кстати, перед выходом на сцену у нас в театре есть небольшой ритуал — «ручки». Команда встает в круг, соединяет руки и произносит определенные фразы. На каждом спектакле они разные — это помогает настроиться на общую волну.

От эскиза к сцене

Ольга Меньшикова,
главный художник театра балета «Щелкунчик»

Я закончила театрально-декорационное отделение Екатеринбургского художественного училища и после него попала в цех росписи тканей. Мне не понравилась эта работа — я хотела создавать спектакли, но надежды на это почти не было. Позже театр неожиданно вернулся в мою жизнь: в гимназию, где я преподавала, пришел Михаил Коган — основатель театра «Щелкунчик». У нас сложились продуктивные творческие отношения, и с тех пор я сотрудничаю с театром — уже 27 лет.

Как главный художник, я создаю образ театра и всех событий, которые в нем происходят: от оформления фойе и новогодних представлений до костюмов и декораций для спектаклей. Для этого важно хорошо рисовать, уметь читать чертежи, разбираться в тканях и их свойствах, чтобы все было точно подобрано — тогда у постановки складывается цельный и выразительный визуальный образ. Например, сейчас я работаю над костюмами для спектакля «Муха-Цокотуха», премьера которого будет 30 мая.

Это непростая работа. Нужно найти единственно верное решение и взять за него ответственность, а затем довести идею до материального воплощения — от карандашного эскиза до того, что зритель видит на сцене. При этом даже не все в театральной команде представляют, как именно создаются костюмы и декорации.

Я отвечаю за выставочную деятельность — благодаря мне на стенах театра появляются работы художников-любителей и профессионалов. Там даже были две мои персональные экспозиции — с масляной живописью и моими театральными работами. Еще участвовала в создании мемориальной доски основателю «Щелкунчика» Михаилу Когану, рисовала детскую книжку с новогодними историями со своими стихами, которую мы дарили детям на Новый год.

Сейчас наш театр плотно работает с маленькими детьми, которые пока не выходят на сцену больших спектаклей, но очень хотят оказаться перед зрителями. Для них мы организуем тематические отчетные концерты, где я помогаю с декорациями и костюмами.

Самое волнительное для меня — подготовка к международному конкурсу-фестивалю «Щелкунчик приглашает». Там у художников работы невпроворот, потому что нужно нарядить всех наших артистов.

Для меня важно, чтобы не только эскизы совпали с финальным результатом, но и чтобы все участники процесса были по-настоящему увлечены общим делом — монтировщики, осветители, артисты, все. Потому что самое прекрасное, что может случиться на сцене, — это когда все складывается в единое целое: музыка, декорации, костюмы, артисты и сама история.