Летающий ветеринар: история бортпроводницы, которая обеспечивает комфорт пассажиров и спасает бездомных животных

Работать в небе, отвечать за безопасность пассажиров, а после рейса ехать в ветклинику лечить животных — для большинства звучит как две разные жизни. Но для старшей бортпроводницы «Уральских авиалиний» Стефаниды Караевой — обычные будни. Между полетами она помогает брошенным животным, развивает гостиницу для собак и мечтает о том, чтобы зооприюты однажды стали не нужны.

Чойс продолжает рассказывать истории сотрудников авиакомпании «Уральские авиалинии» — людей, которые участвуют в поисково-спасательных работах, занимаются хоккеем, коллекционированием и конным спортом.

История Стефаниды о том, как успевать заботиться и о пассажирах, и о тех, кто не может попросить о помощи, но очень в ней нуждается.

Лучшая работа в жизни

Считаю, что у меня лучшая работа в жизни. Старший бортпроводник в «Уральских авиалиниях» — это мое семнадцатое место, и я на нем, можно сказать, подзадержалась: летаю почти 10 лет. А так по образованию я юрист. В профессии не осталась, попробовала себя в кейтеринге, ресторанах, аэропорту, лечила животных в ветклинике. И наконец пришла в авиацию.

В 2015 году помогала знакомой составлять резюме в одну авиакомпанию в Москве. И подумала, а почему бы и мне не попробовать стать бортпроводником. Набора в «Уральские авиалинии» тогда не было, пошла в бизнес-авиацию. Закончила курсы в столице, полетала стажерские рейсы, и наступило время выбора: основательно переезжать в Москву и ждать приглашения в какую-нибудь авиакомпанию или вернуться в Екатеринбург. Я выбрала второе.

Устроилась в аэропорт, чтобы быть ближе к самолетам. Работала агентом по организации перевозок, потом специалистом по взаимодействию с клиентами. Когда объявили набор в «Уральские авиалинии», отправила резюме. Меня пригласили на собеседование, но письмо я пропустила. Это была трагедия. Но через две недели меня вызвали второй раз и сделали оффер. Ночами работала в аэропорту, а днем училась. И так четыре месяца.

Затем полгода летала в рядовых бортпроводниках. Стало скучно — ушла в бизнес-класс. И еще через шесть месяцев вернулась в родной отряд уже в роли старшего бортпроводника.

Я по природе мягкий человек. Мне важно создавать дружественную обстановку на борту, где-то уступить, например, разрешить собаке на борту достать мордочку из переноски. Есть и сложности в моей работе, например, нарушение сна и нагрузка на иммунитет. Но я научилась справляться с этими трудностями. Большое значение имеет призма, через которую мы смотрим на работу и на мир в целом.

Воздух — моя стихия 

Мое восприятие авиации забавно описал один первоклассник в интервью, которое я однажды прочитала. Мальчика спрашивают: «Петя, а почему ты хочешь стать космонавтом?» Он отвечает: «Вот попросили меня из дома мусор вынести, а я не могу — я в Космосе». Моя работа для меня — способ перезагрузки от рутины, личных проблем и прочих тягот и неприятностей в жизни.

Если говорить о физике тела, то в воздухе я ощущаю себя намного лучше, это моя стихия. Ощущение полета невероятно наполняет и вдохновляет, поэтому ищу его везде: в самолете, горных походах и, конечно, в фантазиях и мечтах.

Мне неважно, куда лететь, а важнее, с кем. Потому что тот самый вайб командировки создает команда. Мы заранее планируем, куда сходить, что посмотреть. Я человек-движ и даже в маленьком городе стараюсь находить интересные места. Надолго запомнила, как в прошлом году в свободный день в Душанбе ходили с ребятами в горы. Я нашла на карте водопад и прикинула примерный маршрут. В итоге вместо легкой прогулки у нас получился поход на шесть часов. Но бывает, что просто сидим где-нибудь в кафе и философствуем.

У меня есть определенный магнит в авиации — главная причина, почему из 17 мест работы, где я задерживалась максимум на два года, уже 10 лет я бортпроводник. Это постоянная смена локаций, декораций, огромный поток новых знакомств и информации, что очень часто дает инсайты в тот момент, когда я в них нуждаюсь.

Каждый рейс у нас происходит что-то новое, и это держит в тонусе. Только в авиации я избавилась от ощущения застоя, преследовавшего меня на протяжении многих лет. Даже прекратила переставлять мебель в квартире каждые пару месяцев для смены обстановки.

От любви к стрекозам до своего приюта

В детстве я хотела быть ветеринаром или этномологом (человек, который изучает насекомых — Прим. ред.). Мне очень нравились стрекозы. Но в переходном возрасте отбросила романтику и прагматично поступила в юридическую академию.

Мечта работать с животными исполнилась позже. С 2014 года я занимаюсь волонтерством. Как только купила квартиру, захотела, чтобы у кого-то еще, как у меня, был дом. И почти сразу в руки пришел щенок — прямо выскочил под машину. Забрала к себе.

Когда в двухкомнатной квартире стало жить пять собак, купила землю и построила дом. Сейчас у меня постоянно живет восемь питомцев. В основном собаки. Котами тоже занимаюсь, но кошатников среди волонтеров намного больше, потому что им проще помогать: накормил, приютил и все. А собака — это еще и работа с психикой. Они разные бывают: большие, маленькие, с характером. Некоторые слишком сильно травмированы и не могут жить в массовом приюте, им нужны особые условия.

Многие собаки больные. Последнюю я нашла лысой, почти скелетом. Назвала Зая. А через полгода оказалась, что это красивая породистая лайка с какой-то волчьей кровью. Но у Заи атопический дерматит пожизненный, еще она агрессирует на всех, кроме меня. Нормально только к детям относится, а я маленькая и на ребенка похожа. Вероятность, что мы найдем ей хозяина, мизерная. Люди предпочитают модные породы, а тут взрослая не совсем здоровая собака, да еще и агрессор.

Я не люблю само понятие приют. Даже спорю с людьми, которые говорят: «Сейчас у меня нет денег помогать животным, но вот в будущем хочу создать свой приют». Для меня это априори неправильная цель в жизни, потому что приютов в принципе не должно быть. У каждого животного просто должен быть свой дом.

Попытка остановить бессмысленный бег по кругу

У нас с единомышленниками есть волонтерское движение и благотворительный фонд «Подари свою заботу». Это несколько частных домов в городе Березовский, где обустроены места для передержки или постоянной жизни животных, которым уже нельзя найти новых хозяев. Всего у нас живет 47 собак и кошек.

Находим бездомных, чипируем, прививаем, стерилизуем и пристраиваем. Мы понимаем, что нам не изменить мир, но пытаемся остановить этот бесконечный конвейер. Взять, накормить, найти дом — это бег по кругу без смысла. Нужно сокращать численность животных гуманным способом, то есть предотвращать их нежелательное размножение.

Но многие даже среди волонтеров не понимают, зачем стерилизовать, зачем прививать. Думают, что без этого собаку пристроят. Это как с мусором: кидаешь мимо урны и надеешься, что кто-нибудь другой подберет. Вопрос личной ответственности остро стоит в нашей сфере. Иногда приходится прямо уговаривать стерилизовать животных. Однажды я заплатила человеку за то, чтобы он нашел время и привез собаку в клинику. То есть оплачивала и саму операцию, и дала денег хозяину.

Много лет вместе с одним частным ветеринарным кабинетом мы проводим льготную стерилизацию животных. В пандемию, когда было больше свободного времени, днями пропадала в ветклинике. В один момент у меня спросили: «Не хочешь у нас поработать? Ты все знаешь, легко находишь подход к животным. Чтобы стать ветеринаром нужно просто добавить знания». И мне их добавили. Позже я выучилась на фельдшера, получила лицензию на осуществление деятельности. Несколько лет совмещала работу в клинике и авиацию. Со временем стало сложно все успевать, и я выбрала небо. Но с клиникой до сих пор дружим. Иногда прихожу к ним, помогаю.

В Екатеринбурге около 70 клиник, и ценник в них примерно одинаковый: не заоблачный, но высокий. Клиники можно понять — это бизнес. Но стерилизация — это не про заработки. Это помощь самим себе в будущем. Например, пришла к нам малоимущая семья или бабушка с собакой, стерилизовала питомца в четыре раза дешевле, и никаких лишних щенков на улицах.

Неполезно делать то, что не нравится

Мне собаки сами в руки идут. Как будто сверху дают знак: ты же можешь это сделать? Могу! А потом сильно затягивает, и ты не видишь смысла в жизни, если не помогаешь животным. Самое классное, когда находишь искалеченное или очень больное животное, у тебя есть время и деньги на его восстановление. И вот на глазах питомец превращается в кого-то красивого. Это нереальные ощущения, они дорогого стоят.

Когда я начала приносить собак домой, мама спросила: «В кого ты такая?» А я росла с ежиками, черепахами, рыбками, кошками. Сама разрешала мне брать всех, чего сейчас удивляться?

Сейчас семья не представляет жизни без собак. Полгода назад мы обустроили дома гостиницу для них. Знакомые и клиенты из клиники стали все чаще просить взять питомцев на время отпуска или долгой поездки. Кошек можно оставить с родственниками или друзьями, но не каждый приютит собаку, к ней нужно найти подход. А я, кажется, в животных лучше, чем в людях, разбираюсь.

Когда я занималась «большим» волонтерством или, другими словами, тратила на него все свободное время, мы пристраивали в год около 80 животных. Помогали в этом социальные сети, объявления на сайтах, знакомства. Вы, наверное, уже поняли, что я люблю общаться с людьми. Сейчас пристраиваем в год 30−40 питомцев. Я подустала, сбавила темп. Совсем отойти от дел не получается: собаки, как и авиация, навсегда в сердце. Но всех подряд не хватаю, чтобы не выгореть. Если понравилась кошка или собака, забираю и занимаюсь. В любом деле важно держать баланс, чтобы оно приносило удовольствие. Неполезно делать то, что не нравится, ничего хорошего из этого не выйдет.

Уверена, что человек находит время на все, что ему важно, что он любит. Иногда количество часов в сутках как будто увеличивается, и я могу параллельно делать несколько дел. Например, во время отдыха в командировке записывать питомцев на стерилизацию, публиковать посты в соцсетях, пристраивать собак.

Мне говорят: «Вот ты убиваешься, тратишь свои силы и ресурсы на животных, а тебе ничего в ответ». Но, занимаясь любимым делом, я заметила улучшения в жизни. Приобрела огромное количество единомышленников и просто интересных крутых ребят. Потому что сейчас волонтеры — это не какие-то там бабушки-кастрюлечницы. Это образованные люди, предприниматели, которые строят семью, карьеру и еще животным помогают. Разговоры с ними на разные темы приносят много эмоций. Считаю, что волонтерство дало мне намного больше, чем я в него вложила.

Школа культуры отношений

И хотя это такая утопия, я мечтаю создать большой фонд, который будет специализироваться именно на бесплатных стерилизациях для всех. А еще открыть школу культуры отношений человека с собакой. Чтобы до того, как взять в квартиру алабая, человек понимал, почему так делать не стоит. Большим породам нужно больше места из-за сильного территориального инстинкта. В тесном помещении им физически негде развернуться, а из-за густого подшерстка в отапливаемых квартирах у них нарушается терморегуляция.

Коллеги из авиации поддерживают мою волонтерскую деятельность. Они помогают морально и финансово. Некоторые даже берут бездомных животных к себе на время, потом спрашивают совета, консультируются в лечении.

Волонтерство научило меня многому: находить подход к людям и животным, быть терпимее и контролировать эмоции. Все это помогает мне в авиации. Некоторые боятся летать, стресс в небе проявляется по-разному. Я умею нивелировать его. Кроме того, пассажиры «Уральских авиалиний» летают с питомцами. Если собаке станет плохо на борту, я понимаю, как действовать. Например, у нее может упасть глюкоза, и для стабилизации состояния достаточно дать сладкой воды. Но не каждый хозяин знает об этом.

Или другой пример: собакам с плоскими мордочками, которым с рождения трудно дышать из-за особенностей носоглотки, в полете нужен дополнительный поток воздуха. Лучше немного приоткрыть переноску и направить в нее вентилятор.

Возможно, именно в этом и заключается мое призвание — помогать тем, кто рядом. Неважно, происходит это на высоте десяти тысяч метров или на земле в гостинице для бездомных питомцев.