Точность до миллиметра и поиск до последнего: как для работника «Уральских авиалиний» помощь людям стала продолжением профессии

Авиация держится не только на тех, кого видят пассажиры. За каждым полетом стоят люди, которые работают с техническими рисками, просчитывают последствия любого шага и принимают решения, где нет права на компромиссы.

Один из таких специалистов — начальник участка структурного ремонта воздушных судов авиакомпании «Уральские авиалинии» Иван Мошкин. Днем он руководит сложными ремонтами воздушных судов, а в остальное время участвует в поисково-спасательных работах. Там ответственность проявляется иначе: в готовности выехать ночью, пройти десятки километров по лесу и сделать все возможное, чтобы поиски пропавших людей закончились хорошими новостями.

Чойс продолжает рассказывать истории сотрудников «Уральских авиалиний», которые в свободное от работы время посвящают себя коллекционированию, конному спорту, исследованию родословной, авиамоделизмом и нырянию на морское дно.

Иван Мошкин

начальник участка структурного ремонта воздушных судов авиакомпании «Уральские авиалинии»

Спонтанный рейс «Самара — Екатеринбург»

Я учился в Самарском аэрокосмическом университете имени С. П. Королева по специальности «Эксплуатация авиационной техники». Образование получилось очень разносторонним: у нас было много лабораторных и практических занятий, мы работали с реальной техникой, изучали все — от свойств материалов до автоматизации и конструирования двигателей и самолетов.

После учебы я быстро принял решение о переезде в Екатеринбург. Все произошло спонтанно: собрал вещи, сел в машину и приехал. К тому моменту у меня уже были знакомые в «Уральских авиалиниях», с которыми мы сдружились еще во время учебы. Тогда как раз шел набор техников, и в мае 2014 года я начал работать в компании.

Работаю с тем, что выходит из строя

Сейчас я начальник участка структурного ремонта воздушных судов. Мой отдел отвечает за ремонт конструкции самолета — это фюзеляж, крылья, двери, створки, стабилизаторы. Такие вещи редко выходят из строя сами по себе: влияют время, перепады температур, погодные условия, иногда птицы или повреждения на земле.

Дело в том, что самолет постоянно испытывает серьезные нагрузки: на высоте 11 тысяч метров температура за бортом достигает −55 градусов, плюс разряженный воздух и сильное ультрафиолетовое излучение. После посадки судно может оказаться во влажном и теплом климате, потом снова вернуться в холод.

Все эти факторы со временем портят материалы. Наша задача — восстанавливать самолет, чтобы он продолжал работать именно так, как задумал производитель, и выдерживал нагрузки при взлетах и посадках.

С точностью до долей миллиметра

В работе много задач, где важна четкость. Часто приходится работать с чертежами и изготавливать детали с точностью до миллиметра, а иногда и до долей миллиметра. Если совершить даже небольшую ошибку, нагрузка может распределиться неправильно и пострадает вся надежность конструкции.

Отдельная часть работы — устранение эксплуатационных повреждений. Например, если наземная техника случайно задевает самолет и появляется вмятина. Бывает, что повреждения возникают после попадания птиц или удара молнии. Иногда случаются и жесткие посадки, после которых тоже требуется проверка и восстановление конструкции. Но именно такие вызовы самые интересные, потому что требуют максимальной концентрации и опыта.

Мне нравится ощущение ответственности за результат. Я понимаю, что за каждым выполненным ремонтом стоит безопасность пассажиров и экипажа. В нашем деле нет мелочей. Любая деталь — это вклад в то, чтобы самолет спокойно отработал рейс. Осознание того, что ты делаешь часть большой общей работы и отвечаешь за то, чтобы люди могли безопасно добраться до своих родных, дает дополнительную мотивацию.

Поиски, от которых зависят жизни

Параллельно с работой я доброволец поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт». Просто однажды пришло понимание, что могу быть здесь полезен. Еще в школе я занимался спортивным ориентированием, ходил в походы, поэтому понимал, что готов к такому вызову.

Мой первый поиск запомнился ощущением неизвестности. Меня привезли на место: я переоделся в походную форму, волновался и не понимал, что делать. Было состояние, что хочется помочь, но неясно, как это происходит на практике. Ко мне подошел мужчина и спросил: «Готов?» Я ответил, что готов, и мы пошли в лес искать пропавшую женщину. Без лишних разговоров, спокойно, по‑деловому — мне в целом близок такой формат, когда каждый делает свою работу.

Почти весь день мы проходили по просекам и лесу, периодически останавливались, слушали, звали. В такие моменты начинаешь по‑другому воспринимать тишину и больше обращать внимание на детали.

Потом нас забросили к охотничьему домику. Пока мы работали, женщина, которую искали, сама вышла к деревне. Когда об этом сообщили, у всех было спокойное, но очень понятное чувство, что день прожит не зря. Мы вернулись к точке сбора, а потом я поехал домой и крепко уснул — это была усталость не только физическая, но и эмоциональная.

Ночами не спим ради «Найден, жив»

Сейчас я участвую в поисках уже как старший поисковой группы, занимаюсь организацией радиосвязи и помогаю обучать новичков. Четкого графика в отряде нет — все зависит от свободного времени и возможности выезжать на поиски, которые случаются в любое время дня и ночи.

Одним из самых эмоциональных для меня стал межрегиональный поиск, который закончился статусом «НЖ» — «Найдены, живы». Мы искали двух детей, которые пропали в лесу в Слободо-Туринском районе летом 2024 года. После нескольких дней поисков их удалось найти живыми. В подобных историях особенно ощущается, насколько важна командная работа и насколько люди в отряде умеют собираться и поддерживать друг друга.

Сложно описать свои эмоции, когда звучит «Найден, жив». Может быть и почти детская радость, и сильный выброс адреналина, и просто молчаливое понимание между людьми без лишних слов. Обычно никто не кричит и не устраивает бурных реакций — чаще это крепкие рукопожатия, короткие фразы, иногда просто возможность на несколько минут выдохнуть. Только сильно позже приходит осознание, насколько это был важный результат, ради которого мы ходим десятки километров в любую погоду и не спим ночами.

Чтобы шансов на хорошие новости было больше

Самое тяжелое в поисках — ситуации, когда человека не удается найти. Это всегда трагедия и для родных, и для поисковиков, потому что вкладывается много сил и времени, а результата нет. В таких случаях осознаешь цену каждой ошибки и каждого решения. Именно поэтому так важно продолжать этим заниматься — чтобы шансов на хорошие новости становилось больше.

Эмоционально это непросто, но со временем учишься держать себя в руках и поддерживать других. В отряде в целом принято спокойно разговаривать друг с другом, без эмоций, потому что всем и так понятно, насколько это нелегко.

Не дает выгорать ощущение смысла

Присоединиться к волонтерству можно и без специальной подготовки — новичков всему обучают уже в процессе. При этом в отряде есть отдельные обучающие программы, и со временем каждый выбирает направление, которое ему ближе. В отряде «ЛизаАлерт» 25 разных направлений, и все они важны для успешного поиска.

Совмещать работу и волонтерство мне помогает внутренняя дисциплина и понимание, зачем я это делаю. Стараюсь трезво оценивать свои силы и не браться за то, что не смогу выполнить. Помогает и то, что и на работе, и в отряде многое построено на командной поддержке — ты никогда не один. В одном случае выручает опыт, в другом — простые вещи вроде отдыха, возможности переключиться и побыть в тишине.

Главный фактор, который не дает выгорать, — ощущение смысла. Когда понимаешь, что твоя работа в авиации влияет на безопасность людей, а участие в поисках может кому‑то спасти жизнь, появляется энергия продолжать и там, и там.